А. А. Ахматова и М. И. Цветаева: встреча двух поэтов. Несомненно, среди большого количества поэтесс серебряного век — Г. Соловьева (Аlegrо), З. Н. Гиппиус, М. Лохвицкая, Л. Н. Столица, А. К. Герцык, Ч. де Габриак, М. В. Сабашникова, Е. Ю. Кузьмина-Караваева, самые громкие имена – это М. И. Цветаева и А. А. Ахматова. Каждая из них пришла к славе своим путем. Они творили в одно время, их поэзия совершенствовалась параллельно.

Их сравнивали, может быть, противопоставляли друг другу. Но творчество этих Ахматовой и Цветаевой, упрямо называвших себя в мужском роде  поэтами, мало соприкасалось, их интересы были разными, Цветаева жила в Москве и не входила в какие-либо поэтические группы, а Ахматова  в Петербурге, в кругу акмеистов. Но было одно сближающее их обстоятельство пусть по-разному, с разными интонациями, разными поэтическими средствами, в разном стиле выражая свои несхожие взгляды – Ахматова и Цветаева громко заявили о своей лирической героине, которая открыто говорила о своих чувствах. Их сближала порывистость и философичность, свойственное обеим сочетание женственности и мужества.

Конечно же они обе слышали друг о друге и читали стихи друг друга, их сравнивали коллеги-поэты. Но Ахматову в силу ее характера не так интересовала Цветаева, как самой Марине Ивановне была интересна Ахматова. В 1921 году Цветаева пишет Анне Андреевне: «Вы мой самый любимый поэт, я когда-то давным-давно — лет шесть тому назад — видела Вас во сне, — Вашу будущую книгу: темнозеленую, сафьянную, с серебром, — “Словеса золотые”, — какое-то древнее колдовство, вроде молитвы (вернее — обратное!) — и — проснувшись — я знала, что Вы ее напишете». После этого сна Цветаева пишет первое стихотворение к Ахматовой. В строках, взятых мной эпиграфом, даже признается в любви ей.

Вас передашь одной

Ломаной черной линией._

Холод – в весельи, зной

В Вашем унынии.

Вся Ваша жизнь – озноб,

И завершится – чем она?

Облачный – темен – лоб

Юного демона.

Первый раз Цветаева узнала Ахматову через книгу «Вечер», в 1912 году: «О маленькой книжке Ахматовой можно написать десять томов – и ничего не прибавишь… Какой трудный соблазнительный подарок поэтам – Анна Ахматова». Восторженность Цветаевой сопутствовала восприятию Ахматовой всю жизнь. «Все стихи, бывшие, сущие и будущие, написаны одной женщиной — безымянной», – считала Цветаева. Поэтому она видела в Ахматовой родственную душу. Они обе испытали в своем творчестве огромное влияние А. С. Пушкина. У них были одни кумиры. Многие годы Марина Ивановна была влюблена в поэзию Ахматовой, покоренная созданным в своем воображении образом. Восьмилетняя Аля Эфрон, дочь, находившая в детстве под огромным влиянием своей матери – Цветаевой – писала Анне Андреевне, что читает Четки и Белую Стаю, а ее любимая вещь – «тот длинный стих о царевиче». Тут же, в письме, есть приписка Марины Ивановны: «Аля каждый вечер молится: “Пошли, Господи, царствия небесного Андерсену и Пушкину, – и царствия земного – Анне Ахматовой”». Такое преклонение перед талантом точно определяет иерархию между поэтами: Ахматова всегда была для Цветаевой старшей.

Летом 1916 г. Цветаева пишет цикл « Стихи к Ахматовой » – одиннадцать стихотворений к «царскосельской музе».

О, Муза плача, прекраснейшая из муз!

О ты, шальное исчадие ночи белой!..

. ..Анна Ахматова! —

Это имя — огромный вздох,

И в глубь он падает, которая безымянна.

Мы коронованы тем, что одну с тобой Мы землю топчем, что небо над нами — то же! …Златоустой Анне — всея Руси Искупительному глаголу —

Ветер, голос мой донеси…

Цветаева посвящает Ахматовой сборник «Версты» (1922). «Соревнование в каком-то смысле у меня с Ахматовой – было, но не “сделать лучше нее”, а -лучше нельзя, и это лучше нельзя – положить к ногам…», – говорила Марина Ивановна. Мандельштам свидетельствовал, что Ахматова носила рукописные стихи Цветаевой в сумочке «так долго, что одни складки и трещины остались». «Марина поэт лучше меня», – сказала она в 1965 году И. Берлину.

У них была единственная встреча, в июне 1941 году у В. Е. Ардова. Марина Ивановна всегда жила в , ее ожидании. Цветаева при встрече говорила о своей судьбе, а также о том, что в стихах все сбывается. Ардов вспоминает, что встреча была без церемоний, волнительная: поэты пожали друг другу руки, а когда Цветаева уходила, Ахматова перекрестила ее. По большому счету эта встреча была не-встречей, разочаровавшей поэтов. От нее обе ожидали большего, но, видимо, и обе перегорели, и время было не самое лучшее  Цветаева вернулась на родину, где лишились свободы ее дочь и муж, и уже через год покончила с собой.

До этой встречи Ахматова пишет стихотворение «Поздний ответ» (на давнее посвящение), но Цветаевой оно неизвестно. В нем Анна Андреевна поднимает тему двойничества с Цветаевой, называет ее своей неизменной спутницей. Если стихами Цветаевой к Ахматовой была отмечена первая половина творческого пути Марины Ивановны, то Ахматова обращается в своей поэзии к Цветаевой в позднем творчестве.

Темная свежая ветвь бузины…

Словно письмо от Марины…

…Мы сегодня с тобою, Марина,

По столице полночной идем.

А за нами таких миллионы,

И безмолвнее шествия нет…

А вокруг погребальные звоны

Да московские дикие стоны

Вьюги, наш заметающий след.

…Как той, другой – страдалице Марине,

Придется мне напиться пустотой.

Выросшая Аля – Ариадна Эфрон – судила так: «Марина Цветаева была безмерна, Анна Ахматова — гармонична… безмерность одной принимала (и любила) гармоничность другой, ну, а гармоничность не способна воспринимать безмерность». При всей своей непохожести эти две женщины были – поэтами, и каждая знала цену дара другой. «Юность всегда отдает предпочтение Цветаевой, но с годами, со зрелостью, взоры (и души и сердца) все чаще и увереннее обращаются к Ахматовой. Наше счастье состоит в том, что у нас есть и та и другая», – говорит поэт В. А. Солоухин. Эти два столпа русской поэзии в их единстве показывают значимость женской поэзии в эпоху серебряного века, ее уникальность и неповторимость.