МАРИНА ЦВЕТАЕВА — ЖИЗНЬ В СТИХАХ. Так уж сложилось, что в России два женских имени в поэзии надолго затмили своей значимостью другие женские имена. Это — Анна Ахматова и Марина Цветаева. У Цветаевой действительно была хрестоматийная литературная судьба. Родилась в семье, где все поклонялись Пушкину. В детстве была влюблена в Пушкина, как в сказочного героя. Видела в отцовском кабинете сына Пушки­на, а решила, что это и есть сам великий поэт.

Жизнь Цветаевой была переплетена с судьбами поэтов серебря­ного века. Почти со всеми у нее были дружеские отношения, она сама была потрясающе талантлива, но и преклонялась перед талан­том своих современников — Пастернака, Блока, Мандельштама, Ахматовой…

Ее поэтика заключает в себе такую мощную эмоциональную плазму, что иногда даже не верится в женское авторство. Совер­шенно мужское, волевое начало присутствует во многих ее стихо­творениях:

И я вошла, и я сказала: — Здравствуй!

Пора, король, во Францию, домой!

И я опять веду тебя на царство,

И ты опять обманешь, Карл Седьмой!

По энергетике стиха ее можно сравнить лишь с Маяковским. Известно, что Цветаева с благоговением относилась к Маяковскому. И в самой поэтессе жил бунтарский дух. Ее волновали темы с огне­вой сутью:

И снится Разину — сон:

Словно плачет болотная цапля.

И снится Разину — звон:

Ровно капельки серебряные каплют.

И снится Разину — дно —

Цветами, что плат ковровый.

И снится лицо одно —

Забытое, чернобровое…

Цветаева написала огромное количество посвящений своим дру­зьям, близким. Она переосмысливала диалог Гамлета с совестью. Просила Маяковского выразить в стихах то, что не под силу было выразить ей самой. Она придумывала «разлуки» с Пастернаком. Заменяла всех утраченных поклонниц несчастному одинокому

Бальмонту. Тревожила Блока поэтическими экспериментами над звучанием его фамилии. Ахматовой вместе с искрометной поэтичес­кой строкой она подарила свое сердце:

И я дарю тебе свой колокольный град,

Ахматова! — и сердце свое в придачу.

Эта женщина могла бы, как мне кажется, раствориться в любви к другим поэтам, но ее талант, как драгоценный камень, сверкал на серебряном перстне русского серебряного века, и ничто его не могло затмить. Она написала много прекрасных стихов о любви, о родине, о двух ее армиях — «белой» и «красной»:

Белый был — красным стал:

Кровь обагрила.

Красным был — белым стал:

Смерть победила.

Это был плач, крик души Цветаевой. В 1922 году вышла ее пер­вая книга «Версты», состоящая из стихов, написанных в 1916 году. В этом же году она переезжает в Берлин, где плодотворно работает над новыми стихами. Потом — Париж. И лишь в 1939 году она возвращается в Россию, где ее ждала трагедия: нищета, замалчива­ние и безвестная гибель, самоубийство. Вот как распорядилась судьба… Мне порою кажется, что у Цветаевой вовсе и не было жи­тейской судьбы, а только одна поэтическая. Ведь только в своей творческой судьбе она испытала счастливое бытие, достойное ее Души.

Она это предчувствовала… Еще когда девочкой писала первые свои стихи о своем далеком будущем:

Разбросанным в пыли по магазинам

(Где их никто не брал и не берет!)

Моим стихам, как драгоценным винам,

Настанет свой черед.

Она не ошиблась, доверясь поэзии. В русской поэзии Марина Цветаева всегда будет занимать достойное место.