Образ Единого Государства в романе Е. И. Замятина «Мы». Работу над своим самым известным произведением «Мы» Е. И. Замятин начал сразу же после возвращения на родину из Англии. Впервые роман был опубликован за границей в 1924 году.

Только в 1929 году советские литераторы обратили внимание на это произведение писателя и использовали его для массированной критики всего творчества писателя. Роман расценили, как политическую ошибку автора и «проявление вредительства интересам советской литературы». Только спустя около 60 лет, в 1988 году это произведение увидело свет в России. В русской и зарубежной литературе писатели часто обращались к теме совместного счастливого человеческого общежития. Однако реальная жизнь диктует свои условия. Человеческая личность не может не выделяться среди себе подобных. Постепенно она осознает себя равной целому миру. Кроме того, усиление технического прогресса, автоматизация, развитие средств для управления человеческим сознанием несут в себе что-то глубоко противное всему человеческому. Литературные утопии существовали для того, чтобы найти приемлемые пути для создания идеального общества. В противовес этому возник жанр антиутопии, когда автору стараются выяснить, как свободная человеческая личность станет чувствовать себя в подобных идеальных условиях. Именно в этом жанре был создан роман -Мы». Замятин сам попытался разобраться, какими средствами может быть достигнуто устройство идеального мира, и к чему это может привести. Действие романа разворачивается в будущем,  веком идеальном Едином Государстве, который по сути своей является утопическим городом всеобщего счастья и благополучия. Жителям совершенно не о чем беспокоиться, поскольку государство предписало им быть счастливыми, причем счастье называется всеобщим, обязательным и равным. Здесь не существует голода, поскольку давно уже изобретена нефтяная пища, нет зависимости от природных условий, не нужно думать о завтрашнем дне. Люди лишены и такого источника страданий, как любовь. Это чувство сведено случайным медицинским полезным процедурам, осуществляемым по заявкам. Даже в этой тонкой области ликвидирована всякая несправедливость, поскольку каждый номер имеет право на номер другого пола как на сексуальный продукт. А в Едином Государстве успешно развивается новая наука — детоводство». Стать матерью может только женщина, подходящая по своим физическим показателям под Материнскую Норму. Те, кто хоть как-то соответствуют установленным параметрам, лишены счастья материнства. Все дети жителей воспитываются все вместе, на Детско-Воспитательном заводе. Причем занимаются с ними исключительно только роботы. В этом идеальном городе  существует как такового искусства, поскольку оно заменено Музыкальным заводом. Это учреждение воспроизводит только марши, призванные вселять в номера бодрость духа и еще более объеденить их в единое целое, Наиболее популярны-произведениями у обитателей Единого Государства оказываются красные «Цветы Судебных приговоров», трагедия «Опоздавший на работу» и настольная книга «Стансы о половой гигиене», они напоминают детали огромной машины: верными рядами, по четыре, восторженно отбила такт, шли нумера — сотни, тысячи Нумеров, в голубоватых юнифах, с золотыми бляхами на груди — государственный нумер каждого и каждой. И я — мы, четверо — одна из бесчисленных волн в этом могучем потоке». Естественно, и в своем архитектурном плане Единое Государство является чем-то математически рациональным. Здесь действует эстетика кубизма: «божественные параллелепипеды прозрачных жилищ», прямые хорошо просматриваемые улицы, широкие площади: «Площадь куба. Шестьдесят шесть мощных концентрических кругов: трибуны. И шестьдесят шесть рядов…». Люди как неживые предметы также включены в общий архитектурный ансамбль: «…круглые, гладкие шары голов плыли мимо — и оборачивались». Город создан из стекла, стерильность и холодный блеск которого еще более подчеркивают его безжизненность. Здесь Замятин явно намекает на эстетические утопии футуристов начала XX столетия, воспевающих стекло и бетон. Все в городе подчинено строго выверенным формулам. Люди лишены даже личных имен, поэтому каждому из них, как машине, присваивается «нумер-индекс». Во всем ищется счастливое среднее арифметическое, а гений или творческий порыв рассматривается государством в качестве неизвестного вида эпилепсии. Люди настолько лишены индивидуальности и каких-либо человеческих чувств, что они спокойно относятся к смерти своих соплеменников, чья да и своя собственная жизнь не имеет никакой ценности. Самым тяжким преступлением в идеальном городе считается проявление самостоятельного мышления. В этом случае над провинившимся проводится Великая Операция по удалению фантазии. После этого человек не способен мыслить, он безропотно выполняет выработанные у него механические операции. При этом многие номера сами не чувствуют в себе какой-либо потребности становиться личностью. Люди привыкли выполнять чужую волю, более того испытывают потребность в постоянном управлении: «Так приятно чувствовать чей-то зоркий глаз, любовно охраняющий от малейшей ошибки, от малейшего неверного шага. Пусть это звучит несколько сентиментально, но мне приходит в голову опять все та же аналогия: ангелы-хранители, о которых мечтали древние». Именно это подтверждает рассказ Д-503 о «трех отпущенниках», которых на месяц освободили от работы в качестве эксперимента. На десятый день они взялись за руки и под звуки бодрого марша утопились. Повествование в романе ведется от первого лица. Главный герой Д-503 просто записывает свои впечатления в личный дневник, поэтому действительность Единого Государства показана как бы изнутри, через восприятие действительности персонажа. Безусловно, в какой-то мере подобный прием обедняет другие образы, которые также передаются только с точки зрения главного героя, авторского мнения здесь просто не существует, однако здесь он вполне оправдан. Тем более что Замятин здесь проявил новаторство, поскольку до него никто еще не показывал утопическое общество через восприятие одного из его представителей. Сначала Д-503 движим идеей прославить свое идеальное общество, поэтому вначале перед глазами читателя предстает типовой мир жителя Единого Государства. Многое в его мире восхищает главного героя: «Скрижаль… Вот сейчас, со стены у меня в комнате, сурово и нежно в глаза мне глядят ее пурпурные на золотом поле цифры. Невольно вспоминается то, что у древних называлось «иконой», и мне хочется слагать стихи или молитвы (что одно и то же). Ах, зачем я не поэт, чтобы достойно воспеть тебя, о, Скрижаль. О сердце и пульс Единого Государства».

По мере того, как Д-503 меняется, приобретает новые качества, возродившиеся с приходом любви, направленность повествования меняется: «Вместо стройной и строгой математической поэмы в честь Единого Государства — у меня выходит какой-то фантастический авантюрный роман». Влюбившись в 1-330, главный герой перестает быть добропорядочным гражданином, поэтому поэма о величии Единого Государства перерастает в нечто большее. Осуществляется смена жанровой установки — из романа идей он перевоплощается в роман людей. Новые, невиданные ранее чувства настолько захватывают главного героя, что он начинает по-другому смотреть на привычные для него вещи. Начинается тяжелая психологическая работа. Д-503 впервые осознает себя индивидуальностью. «Я — перед зеркалом. И первый раз а жизни — именно так: первый раз в жизни — вижу себя ясно, отчетливо, сознательно, — с изумлением вижу себя, как кого-то “его”».

Герой вступает в противоборство не только с Государством, но и с самим собой. Читатель оказывается в центре внутренних переживаний героя. Роман из авантюрно-фантастического превращается в психологический. Писатель пытается выяснить, что победит в его главном герое: человечность или привычка. В результате персонаж Д-503 оказывается слишком слаб для того, чтобы преодолеть свою внутреннюю «Зеленую стену». Заговор открыт и подавлен, а возлюбленная казнена. Финал произведения возвращает читателя к его началу. Роман заканчивается противостоянием Единого Государства и дикого мира за Зеленой Стеной. В конце произведения Д-503 восклицает: «Мы победим!». Это свидетельствует о том, что будущее представляется ему не так однозначно, как раньше, ведь теперь он знает, что существует многоцветный и радужный мир.