РОМАН Е. ЗАМЯТИНА «МЫ». В жизни и творчестве Евгения Замятина роман «Мы» сыграл важную роль. Дело в том, что этот роман не удалось опубликовать в России. Он попадает в Прагу, где и издается на чешском языке в 1920 году. В 1924 году появляется английский перевод романа с чешского языка. Впервые на русском языке роман «Мы» публику­ется в 1927 году в Праге в журнале «Воля России».

Публикация романа «Мы» за границей вызвала ожесточенную травлю писателя в родной стране. Сбылись самые мрачные опасения Замятина, высказанные им еще в 1921 году в статье «Я боюсь».

Он писал: «Я боюсь, что настоящей литературы у нас не будет, пока мы не излечимся от какого-то нового католицизма, который не меньше старого опасается всякого ернического слова. А если не­излечима эта болезнь — я боюсь, что у русской литературы одно только будущее: ее прошлое».

В романе поднимаются важнейшие проблемы человеческой жизни. Роман написан в форме исповеди, дневника. Основная про­блема — поиск человеком счастья. Именно эти поиски счастья и приводят человеческое общество к той форме существования, кото­рая изображена в романе. Но и такая форма всеобщего счастья ока­зывается несовершенной, так как счастье это выращено инкубатор­ным путем, вопреки законам органического развития.

Роман написан в жанре антиутопии. Это один из наиболее попу­лярных жанров того периода в литературе. Мир, задуманный авто­ром, вроде бы должен быть совершенным и абсолютно устраивать всех людей, которые в нем живут. Но это мир технократии, где че­ловек — винтик огромного механизма.

Важной характеристикой единого государства становится мотив машины, механизма.

Вся жизнь человека подчинена математическим законам, изме­ряется математическими величинами и расписана строго по часам. Причем сама по себе техника единого государства ничем особым не примечательна. Речь идет о механическом, неестественном про­исхождении нового мира. Основные понятия этого мира — Единое Государство, Скрижаль, Стена, Благодетель, Бюро Хранителей (все они пишутся с большой буквы). Человек в этом мире — абсолют­но обезличенная субстанция. У него даже нет имени. Вместо имени он имеет цифру (Д-503, 0-90, 1-330). Люди не могут фанта­зировать, они несвободны, у них нет личной жизни, жизнь их от­крыта (прозрачные стены), даже что-либо хотеть за них могут только власти.

Общество это закрытое. Все естественное в нем уничтожено, считается чем-то грязным, отвратительным, низким. Во главе всего стоит понятие хорошо отрегулированного и бесперебойно работаю­щего механизма. Это Единое Государство отгорожено от другого мира, мира естественного, огромной стеной, за которую никто не имеет права выходить, да никому такое и в голову не может прий­ти. Хотя за этой стеной еще сохранилась горстка одичавших людей, которые не захотели быть осчастливленными насильно.

Как музей, существует на территории Единого Государства Древ­ний Бог с сохраненными в нем атрибутами привычного нам быта.

Другая важнейшая проблема произведения — проблема власти. Власть Благодетеля абсолютна и безоговорочна. Интересна с этой точки зрения глава о Дне Единогласия — выборах Благодетеля. Бла­годетель для этих людей — Бог. И люди даже не помышляют вы­брать кого-то другого на должность Благодетеля, кроме самого Бла­годетеля. Им кажется абсурдным и смешным, что раньше результа­ты выборов не были известны заранее. Благодетель — единственное существо, которому позволено думать, это идея Инкпипиторп Дп стижение счастья путем насилия. Для него понятия люГши и лчч гп кости неотделимы. Доказательством того, с одной стороны, мнлмг к н то, что он суров, несправедлив, а с другой — что Благодетель пользу ется неограниченным доверием жителей Единого Государства.

Неотъемлема от проблемы власти проблема религии. Власть и Бог соединились в Благодетеле. Здесь вообще прослеживается рели- гиозно-мистическая идея власти. Благодетель — бог, сошедший с небес на землю. Автор проводит параллели с христианством. «Бог, медленно сжигающий всех непокорных на адском огне* (слова Бла­годетеля). «Мы» — от Бога, а «Я» от дьявола», — говорит рассказ­чик. «В раю уже не знают желаний, на знают жалости, не знают любви, там — блаженные с оперированной фантазией (только пото­му они и блаженные), ангелы — рабы Божьи*. В этом и заключает­ся религиозно-мистическая идея власти вообще.

Таким образом, «Мы» — многоплановое произведение, широко- полотное.

Таков мир, в котором живут герои романа, и живут они, на пер­вый взгляд, счастливо, спокойно и благополучно. Этот мир их абсо­лютно устраивает, потому что они воспитаны на этих идеях. Они впитали с молоком матери понятие о том, что все, что нестандартно и беспорядочно, — то безобразно.

Но вот какое-то звено этой цепи рвется, дает трещину. Эта тре­щина — столкновение Д-503 с совершенно новым, не знакомым ему миром 1-330. Сначала это пугает и отталкивает его (их первая встреча в Древнем Доме). Но одновременно это оказывается каким- то наркотиком — попробовав однажды, он уже не может остано­виться. Его тянет к ней, и, когда он не видит ее, он не может спра­виться со своими страданиями. В романе не говорится, почему и от­куда возникли такие люди, как 1-330. Но важно, что они есть, что в таких «машинных» условиях они не превратились в винтики, не утратили человеческий облик и готовы бороться с Благодетелем, чтобы освободить людей от власти технократии. (Другое дело, нужна ли вообще эта свобода людям с оперированной фантазией.)

Им удается заразить (ведь именно как заразу воспринимают их идеи власти) своими идеями некоторых людей (Д-503 — строитель Интеграла; 0-90, К). Когда эта зараза начинает распространяться и взрываться на Дне Единогласия, что же остается от этого спокойно­го, упорядоченного и идеального мира? Он переворачивается с ног на голову (как перед этим он перевернулся только для Д-503 после его знакомства с 1-330).

Взрывается Зеленая Стена, отделяющая от мира естественного, и оттуда «все ринулось и захлестнуло наш очищенный от низшего мира город». (В этом можно заметить перекличку с сегодняшним днем.) Надо отметить, что стена — не только символ отторжения от мира природы, но и символ отторжения человека от «родимого хаоса» с его непредсказуемостью, символ пренебрежения к беско­нечному разнообразию жизни, а следовательно, ее укрощение.

Таким образом, основные порядки, которым подчиняется Еди­ное Государство, — это укрощение и регламентация. Идея общей жизни обернулась, однако, муравейником, а идея равенства — уравниловкой. В повествовании все время идет полемика с концеп­цией социализма. Это пророческий, философский роман. Он полон тревогой за будущее. В нем остро звучит проблема счастья и свобо­ды.